Дисята и ихтиозавры
Фото сделано 16 апреля 1984 года; предоставлено Галиной Харитоновой.

Фото сделано 16 апреля 1984 года; предоставлено Галиной Харитоновой.

Ветераны тамбовской ТЭЦ рассказали «Русской планете» о том, как город был электрифицирован

60 лет назад в Тамбове была введена в эксплуатацию единственная в городе ТЭЦ, одно из крупнейших предприятий сферы ЖКХ в регионе. С тех пор жизнь города значительно изменилась — свет, тепло и горячая вода стали подаваться в дома централизованно, в городе начали строить заводы и другие промышленные предприятия. Сейчас Теплоэлектроцентраль входит в состав крупной российской генерирующей компании «Квадра», а когда-то была всего лишь подразделением анилинокрасочного завода. «Русская планета» встретилась с теми, кто работал на ТЭЦ еще до официального открытия и помнит, как все начиналось.

«Отъедимся, отлежимся и снова за работу»

Галина Харитонова приглашает меня в кухню. Диван с вышитыми гладью подушками, фотографии детей и внуков, на столе приготовлены какие-то бумаги — грамоты, черно-белые фотографии, листы с рукописным текстом. Галина Яковлевна начинает осторожно:

– Знаете, я ведь хотела писать мемуары про свою работу на ТЭЦ. Четыре страницы исписала, а потом подумала — да разве сейчас они нужны кому? Моих ровесников уже почти не осталось. Одна я — ихтиозавр.

В 1950 году 25-летняя Галина Харитонова приехала в Тамбов из Ростова. Как и многие в то время прибыла по распределению. Рассказывает, что в 30-х годах планировалось построить в Тамбове большой химкомбинат, в структуру которого должна была войти в том числе и ТЭЦ. Но потом началась Великая Отечественная война и планы изменились.

– В общем, я начинала с самого нуля. Помню еще, как котлован рыли. Для этих работ привлекали заключенных. Управление было в бараке. Строилась ТЭЦ на оборудовании, которое демонтировали в Германии во время войны. Все это было сборное, привезенное с разных предприятий. Но упаковано было очень хорошо, добротно, по-немецки, с инструкцией в каждом ящике. Вообще вспоминается, что холод был жуткий. Зима. Сапогов теплых не было, я была в резиновых. Мы с девчонками разводили костер в металлической тачке, чтобы греться. И так одну зиму, другую. Кончилось все тем, что я серьезно заболела, начались проблемы с почками. А к 35-ти годам уже была инвалидность второй группы.

Галина Яковлевна вспоминает, что на нее, 25-летнюю девушку, легла вся черная работа: доставка оборудования на стройплощадку, контроль за его установкой. Общалась в основном с грузчиками и монтажниками.

– Бывало, что монтажники мухлевали. По документам один трансформатор три раза устанавливали. То есть получается, что оплатили эти работы три раза. И вдруг выясняется, что денег платить за монтаж больше нет. И вот я все это раскопала. А грузчики? Они ведь как разговаривали? Их дело — забросить и сбросить. А сохранность оборудования их не волновала. Об этом должна была думать я. Мы, знаете, как оборудование возили? К трактору привязывали металлический лист, на него клали и везли. Грязь непролазная. А на этом листе можно везти как на санях.

После запуска ТЭЦ в эксплуатацию Галина Харитонова получила должность дежурного инженера. Стала работать в смену. Муж тоже работал на ТЭЦ и тоже посменно. Спрашиваю, не мешал ли такой график семейной жизни.

– Ну почему же, мешал. Мы виделись так: один уходит, второй приходит. Всю беременность в смену проработала. У меня в столе всегда семечки были, сухари, морковка, чтобы тошноту снимать. Знаете, как наших тэцовских детей звали? Дисята. ДИС — дежурный инженер смены, а они — дисята.

Сейчас у Галины Яковлевны две дочери, четверо внуков и четверо правнуков.

– Я сначала, конечно, расстраивалась, думала уж больно мужская у меня специальность. А потом поняла, что в мужском коллективе проще. Сплетен никаких нет. А вот всякие забавные истории вспоминаются. Был у нас такой Мещеряков, он очень хорошо рисовал. Нарисует что-нибудь и передает свои шедевры следующей смене. Тогда был очень популярен мексиканский фильм «Отрубим лапы дьяволу». А у нас начальник был очень вредный Боголапов. Так вот Мещеряков взял и нарисовал картину «Отрубим лапы Боголапову». А еще однажды этот же Мещеряков обычному черному жуку приделал из пластилина хвост и голову как у ихтиозавра. И вот такое чудовище ползало у нас по столу.

– Как вы отдыхали, развлекались? Были ли какие-то вечера, танцы?

– Да как развлекались? Никак. Идем с работы в пять вечера. В магазинах уже ничего нет. Даже хлеба. Нам женщина одна — продавщица в продуктовом — булочки под прилавком оставляла. А в воскресенье ходили на рынок. Покупали свинины, картошки. Отъедимся, отлежимся и снова на работу. Не было никаких развлечений. Вышивали по вечерам.

«Всю паутину нам по углам высветили»

Валентину Лапшину в этом году исполнилось 80 лет. 45 из них он проработал на ТЭЦ. Открывал это предприятие в 1954 году простым мастером, а уходил со званиями ветерана труда и почетного энергетика. Сейчас живет вдвоем с дочерью. Почти никуда не выходит — болят ноги.

Родился Валентин Константинович в Костромской области. После окончания индустриального техникума его и еще пятерых молодых специалистов направили по распределению в Тамбов на анилинокрасочный завод (АКЗ). Но в то время как раз заканчивалось строительство ТЭЦ, надо было принимать в эксплуатацию объекты.

– До запуска ТЭЦ в городе работали маленькие электростанции и котельные, — рассказывает  Лапшин. — В административные здания — больницы, школы — электроэнергию подавали от Котовской ТЭЦ. Ее построили раньше. А в жилых домах было печное отопление. Даже в многоэтажках. В подвале была котельная, там работала бригада кочегаров. Топили углем.

– Наверное, запуск ТЭЦ стал большим событием для города? Была ли какая-то торжественная церемония, перерезали ли символическую ленточку?

– Ну что вы, никаких ленточек мы не перерезали. Некогда было. А вообще ситуация получилась интересная. Когда стали запускать первый котел и первую турбину ТЭЦ, оказалось, что город в то время не был готов к такой мощности. То есть нагрузки на ТЭЦ необходимой не было. Промышленность-то была развита слабо. Пришлось отключать все генерирующие мощности, которые были тогда в Тамбове. И даже после этого в общей сложности по городу набралось около восьми мегаватт нагрузки. Это очень мало. Бабульки ругались: «Ох, зачем вы это включили! Всю паутину нам по углам высветили!». Напряжение-то раньше вместо 220 вольт всего 150 было. Лампочки еле светили. Но потом, конечно, потребление электроэнергии стало быстро расти.

Валентин Константинович начинал работать мастером в смену. Трудился восемь часов без перерыва на обед.

– Турбину-то не остановишь. Транспорт по городу тогда почти не ходил. Было всего три автобусных маршрута, и конечной остановкой была Комсомольская площадь. Сейчас место этой остановки стало центром Тамбова. Вот на этом кольце общественный транспорт и разворачивался. А дальше до ТЭЦ шли пешком. Хорошо, что тогда можно было на работу через любую заводскую проходную войти. Тогда заводов-то в городе всего три было: анилинокрасочный, котельно-механический и резинка (Резино-асбестовый завод — Примеч. авт.). К концу 50-х ТЭЦ уже довольно крупным предприятием стала. У нас работали около 650 человек.

Людей с высшим образованием на предприятиях в те времена почти не было. Только у начальников цехов, у главного инженера дипломы были, говорит Валентин Константинович. В начале 70-х, уже будучи взрослым человеком с двумя детьми, Лапшин поступает в ТИХМ на вечернее отделение.

– Ну как успевал? По ночам сидел чертил. Все контрольные делал сам. В основном в группе все, конечно, моложе были. Но тогда это нормально воспринималось — идти учиться, когда тебе уже под 40. Стал заместителем начальника турбинного цеха. Потом, когда уже высшее образование получил, выдвинули меня на председателя завкома.

– А часто ли случались аварии, и по какой причине?

– Всякое было. Аварии случались и из-за того, что оборудование недостаточно качественное и по глупости. Как сейчас говорят, «человеческий фактор». Кто-то недосмотрел, кто-то что-то недоделал. Но ответственности все равно было намного больше. Да и наказывали строго. За нарушение техники безопасности могли лишить премии на целый год. Мы относились к работе как? Раз получил задание — надо его делать.

«Шапку в охапку и в командировку»

Валентина Одинцова живет одна. Из квартиры не выходит, так как почти потеряла зрение. Но, несмотря на это, в комнате идеальная чистота. Много книг — Жюль Верн, сказки Гофмана, Ремарк, Хемингуэй. За стеклом в шкафу хрусталь, хохлома, статуэтки-слоники.

Рассказывать о себе начинает издалека:

– Сама-то я тамбовская. Папа вернулся с войны в 1946-м. Я окончила девятый класс. Семья большая, кормилец один. И вот решила, что в 10 класс не пойду. Тогда в Тамбове только один пединститут был, а педагогом я быть не захотела. Очень уж у нас противная учительница географии была, на всю жизнь мне тягу к педагогике отбила. Да и родители подсказали — закончишь пединститут, отправят в село, а после техникума будешь работать на крупном предприятии в городе. Так я решила быть химиком. Поступила в Котовский техникум, он тогда очень хорошим был, славился своими специалистами.

Однако потом Валентине пришлось перевестись с химического факультета. В итоге она окончила техникум с дипломом электрика.

– Так уж вышло. По семейным обстоятельствам. Без подробностей. Мне тогда мой учитель истории в техникуме сказал: «Ну, наконец-то ты не профессор Минзуркина». Вся группа: «Ха-ха-ха». Сначала-то я расстроилась, ну что это за специальность для девушки — электрик? А когда началась электротехника — интересно стало. У меня математический склад ума — математику, физику щелкала как орешки.

Когда юная Валентина оканчивала техникум, как раз набирали специалистов для дирекции строящейся ТЭЦ. На 22-летнюю девушку легла вся документация — схемы, чертежи, переписка с московским проектным институтом, контроль за поставщиками оборудования.

– В августе 1952 года должны были приехать наладчики. Мне говорят: «Тебя на совещание вызывают». Начальник сказал: «Пусть Одинцова берет свои талмуды и приходит с отчетом». А у меня сердце выскакивает. Прихожу, а там одни мужики, и все специалисты своего дела. В общем, отчиталась и получается, что засветилась я на этом техническом совещании.

Так Валентина стала куратором бригады наладчиков. Она следила за монтажом оборудования.

– В то время мужчины были не такие. Они не были грамотней, воспитанней — нет. Но они были как-то человечней что ли. Чтобы матом выразиться при женщине — такого не было. Может, без меня, они, конечно, высказывались, но в моем присутствии — ни разу. А вообще я в то время не смотрела на мальчиков. У меня любовь была на протяжении всей жизни одна. Предложений было много, но все получали отказ.

Когда пришло штатное расписание новой ТЭЦ и нужно было распределять должности, Валентина была уже не просто на хорошем счету у руководства, а даже могла позволить себе выбирать.

– Меня вызывают и говорят: «Будешь начальником электролаборатории». А я: «Да что вы, нет!». Мне, девчонке 23-летней, предлагают руководить двумя фронтовиками — Агеевым и Ромашиным. У них уже семьи, дети, они взрослые люди. А я книжек начиталась про войну, и было у меня такое отношение к фронтовикам, что их ничем не сломаешь и никак не переубедишь. А начальник мне говорит: «Агеев — хороший парень, но он неграмотный». Наладчики сказали: «Берите Одинцову, мы вам воспитали начальника лаборатории». Но меня не переубедишь. В общем, согласилась я пойти в электролабораторию, но просто инженером под руководство Агеева. Правда, через какое-то время все-таки стала начальником лаборатории.

Когда запускали в эксплуатацию третью машину, проводить наладочные работы Валентине Одинцовой пришлось уже самой. В то время достраивали Саяно-Шушинскую ГЭС, и все московские специалисты были направлены туда.

– Наладку закончили, испытания провели, выявили дефект. Нужно было ехать в Ленинград на «Электросилу». Мне начальник говорит: «Шапку в охапку! Ты налаживала, ты и езжай в командировку». И вот я два месяца пробыла в Ленинграде, сначала по наладочным делам, а потом еще училась. Приезжаю, а мне говорят: «Одинцова, вам выделена бесплатная путевка в Хосту в санаторий».

– Сейчас бы сказали, что у вас головокружительная карьера. Но ведь наверняка были какие-то проблемы. Не было зависти со стороны менее успешных коллег?

– Да вы знаете, как-то так складывалось, что сплетен, которые особенно бывают в школах, в женских коллективах, у нас не было. Обстановка была доброжелательная. Был один случай. Работала у нас в лаборатории такая Нина. Стала заходить в производственно-технический отдел и оттуда приносить сплетни. А им, наверное, от нас носила. И об этом узнал Ромашин, первый монтер. И вот он пришел и устроил скандал, отчитал эту Нину, сказал, если ты еще раз повторишь что-нибудь подобное, то не место тебе будет в лаборатории. Вообще, я хочу подчеркнуть, какие были люди — ни со временем не считались, ни с тем, что выходные. Внутренняя ответственность была. Ведь у всех семьи, дети.

– А ваш муж тоже работал на ТЭЦ?

– Да, Юрий Постников.

– У вас разные фамилии? В то время, мне кажется, женщины оставляли девичьи фамилии крайне редко.

– Ну что вы, наоборот. Семейственность-то на предприятиях преследовалась. Это потом уже про семейные династии стали писать, книги, фильмы пошли. А когда мы начинали, нельзя так было. Как это в приказе будут подряд две фамилии — Постников и Постникова? Но у меня муж был не против. Я когда в ЗАГСе анкету заполняла, подняла на него глаза, а он говорит: «Как хочешь».

Вашим отношениям не мешало то, что оба работаете на одном предприятии?

– Не мешало. Приходилось работать в унисон, вместе. Бывали моменты, когда после ремонта или испытаний в ночь уходили или на выходные, а ребенка оставить не с кем. И мы с ним так — Юра свое дело сделал, приезжает домой, а меня этой же машиной забирают на работу. А был один раз случай. Юра срочно потребовался на работе, а он с ребенком сидит. Ну начальник и говорит: «Пусть с сыном приезжает, мы его в здравпункт к медсестре отправим». А Мишке еще и трех лет не было, он как давай там орать. Медсестра шапку в охапку, приводит Мишку, говорит: «Ревет, не могу». Ну, я его успокоила, и опять за работу. Вот так вот и жили.

«Куст получается как живой» Далее в рубрике «Куст получается как живой»Как мичуринский мастер Леон Гурджиев сохраняет и развивает древнее мозаичное искусство Читайте в рубрике «Титульная страница» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»