«Земля черная, окопы и ржавое железо»
Письма Григория Облицова. Фото: Екатерина Жмырова

Письма Григория Облицова. Фото: Екатерина Жмырова

Как поисковый отряд «Альтаир» возвращает живым тамбовцам умерших родственников

Тамбовский поисковый отряд «Альтаир» в этом году отметил свое 20-летие. Одно из основных направлений работы этой общественной организации — поиск останков погибших солдат, которые не были захоронены и до сих пор остаются на полях сражений. Но нередко за помощью к поисковикам обращаются люди, которые потеряли во время войны связь со своими родственниками и хотят получить хоть какую-то информацию о них.

Руководитель отряда «Альтаир» Елена Валатина говорит, что заметила странную тенденцию: чаще всего люди начинают искать своих пропавших родственников после того, как им исполняется 40 лет или с выходом на пенсию:

– Не знаю, с чем это связано. Они обращаются к нам и говорят, что именно в этом возрасте начали задумываться о сохранении своего рода, о том, что хотят что-то детям передать. Раньше вроде бы и появлялась мысль поискать, но все как-то некогда было — работа, семья, дети. И вот они уже сами на пенсии, их бабушки и мамы умерли, и люди начинают ощущать, что у них долг какой-то перед предками. А еще бывает, что детям или внукам в школе по краеведению задали составить родословную, и это становится толчком, появляется интерес к судьбе своих родственников, которые пропали без вести или погибли, но место захоронения неизвестно.

Елена Геннадьевна рассказывает, что в 40-е годы люди теряли своих родных не только на войне, но и из-за канцелярских ошибок. Из-за одной неправильной буквы в фамилии или цифры в дате рождения данные о человеке найти было проблематично. Кроме того, многих существовавших во время войны населенных пунктов уже нет на карте.

– Родственники получали документ «Оставлен на поле боя» и переставали искать. Хоронить солдат было некогда, да и сил не хватало. Беспрестанные бои, а в Ленинградской области еще и болотистые места. Мы до сих пор «верховых» там находим. Это когда боец упал и его больше никто не трогал. На 10-20 сантиметров засыпало землей, листвой, и все. Около воронок часто останки находим. Видимо, взрывом людей убило и как тогда раскидало — так они и лежат. Или погибших свои же товарищи стаскивали в эти воронки. Там нет населенных пунктов, поэтому все сохранилось. Прошло столько лет, а ощущение, что война была вчера. Особенно весной. Егеря выжигают сухую осеннюю траву — земля черная, окопы и ржавое железо.

У «Альтаира» есть своя небольшая музейная экспозиция — вещи, которые члены отряда привозили из экспедиций.

– Мы задачу такую не ставим глобальную — привезти большое количество предметов с поля боя. Для нас все-таки самый важный трофей — это вкладыш солдатского медальона с информацией. Но иногда вещи могут очень многое рассказать. Вот интересный экспонат — флакон с ароматическим средством. В то время у немцев, оказывается, было такое специальное средство. Они занимали наш блиндаж или землянку, а там могли быть трупы солдат. Немцы их убирали, и чтобы вот этим всем не пахло, посыпали специальным порошком. Но самый ценный наш экспонат — комсомольский билет, с которым связана целая история.

Билет для музея

Комсомольский билет тамбовские поисковики нашли в Карелии. В нем значилось имя — Харицун Федор Александрович. То, что бумага сохранилась до сих пор — случай сам по себе уникальный. Документ лежал в дермантиновом кошельке был влажным, но поисковики сумели прочитать имя владельца. Адрес, по которому был прописан солдат, нашли на сайте обобщенного банка данных «Мемориал».

– После экспедиции мы сразу заехали в Санкт-Петербург. Нашли нужную улицу, но того дома, который был указан на сайте, уже не было. Стали расспрашивать бабушек в соседнем дворе. Они рассказали, что на это месте был барак завода, но его давно снесли. В общем, ничего они нам не подсказали. Говорят, мы живем здесь давно, но соседей по фамилии Харицун не помним.

Через некоторое время в электронной базе альтаировцы нашли еще один документ — обращение матери Федора в военкомат с просьбой установить судьбу пропавшего без вести сына. В этом обращении был указан другой адрес.

– Мы отправили туда письмо, но выяснилось, что в этой квартире уже давно живут другие люди. Самое интересное, что они не выбросили письмо, а нашли пожилую женщину-соседку, которая знала семью Харицуна и дала контакты, которые они прислали нам. Матери Федора уже давно не было в живых, но мы вышли на его внучатую племянницу, которая рассказала, что ничего не знала про погибшего дядю.

Когда племянница начала восстанавливать информацию о погибшем, выяснилось, что в живых остался ее второй дядя, который живет в Псковской области. Этот человек овдовел, жил в интернате для престарелых и был в полной апатии.

– Родственники его оттуда забрали, купили ему дом и сейчас они общаются, — говорит Елена Валатина.

Три класса образования и «волчий билет»

Для тамбовчанки Галины Борисовны Сайного 22 июня — важная дата.

– Я была на Воздвиженском кладбище, потому что там похоронена моя бабушка, которая умерла в этот день. В это время там проходил митинг, посвященный началу Великой Отечественной войны. Выступал молоденький мальчик Саша — командир поискового отряда. Он рассказывал, что они только что вернулись из экспедиции из Ленинградской области. И когда я увидела этого Сашу, я прямо почувствовала — вот тот, кого я давно искала, этот мальчик поможет мне выяснить, что стало с моим дедом.

Галина Борисовна вспоминает, что, когда она была маленькой, ее семья жила в самом центре Тамбова на площади Ленина. Дом стоял на том месте, где сейчас расположена администрация области. А прямо напротив, через дорогу, был военкомат, куда они регулярно ходили вместе с бабушкой.

– Моя бабушка носила в комендатуру бумаги, пыталась разузнать хоть что-то о судьбе дедушки. Я очень хорошо помню, как она с военкомом разговаривает, а я стою рядом ее жду. У бабушки три класса образования, средств к существованию никаких и «волчий билет» на руках. Это я так справку называю: «Пропал без вести». В 50-70-х это чуть ли ни к врагу народа приравнивалось. Знаете, что нам говорили в комендатуре? Что он в Германии остался или сбежал. Даже у тех, кто из концлагеря вернулся, были документы. А это что? Настоящий «волчий билет». Ни прибавки к пенсии, ни пайков, ни ковров, ни книг — ничего нам положено не было. И бабушка так и умерла с этим «волчьим билетом». Но она всегда говорила: «Мы — семья погибшего».

Дед Галины Сайного Григорий Облицов ушел на фронт в 1941 году. Писал заявление о том, чтобы его взяли добровольцем четыре раза — просил, чтобы сняли бронь, которая была ему положена как работнику военного завода «Ревтруд». Кроме того, у Григория была справка, согласно которой он был не годен к военной службе по состоянию здоровья.

– Я когда первый раз увидела это заявление, даже заплакала. Мы не знали об этом документе. А вот его последняя фотография. Сделана 1 июля 1941 года. Дед уже написал потихоньку заявление. А 4 июля он ушел. Посмотрите, дед старается улыбаться, у мамы глаза грустные-грустные, а бабушка еще вообще ничего не знает. Вот сейчас они выйдут из фотографии и мама — она еще школьницей была — уедет на трудовой фронт под Брянск. Она больше никогда не увидит своего отца.

После того, как бабушка Галины Борисовны умерла, в военкомат стала ходить ее мама, а потом и она сама. Но никакой информации о фронтовике Облицове ей получить так и не удалось получить.

– Я познакомилась с членами поискового отряда, вкратце описала ситуацию, — говорит Галина. — Через семь месяцев Елена Валатина мне звонит и кричит в трубку: «Нашли!» Я не могу понять, что нашли, кого нашли. А она опять: «Нашли, ну ведь нашли!». Поиски заняли больше полугода из-за путаницы с названием населенного пункта, указанного в справке. Там было написано: «д. Луга», но эта маленькая «д» очень плохо просматривалась и его искали в архивах города Луга. А деревни Луга вообще уже не существует.

Галина Сайного несколько раз ездила в Большую Вишеру, где похоронен Григорий Облицов. Показывает фотографию мемориала с фамилией деда, которую теперь хранит вместе с его фронтовыми письмами.

– Похоже, что это письмо с 1941 года? Какая бумага, какие чернила. А вот его последнее письмо. Он поздравляет маму и бабушку с Новым годом, но обратите внимание на слова в конце: «Писем мне больше не пишите». Он в это время уже был в деревне Луга и прекрасно понимал, в какой он мясорубке. Они все там полегли. 6 декабря 1941 года он погиб.

Ангел и зеленые человечки Далее в рубрике Ангел и зеленые человечкиРеставратор и детская писательница Ольга Михайлова — об авторской адекватности и авторской смелости Читайте в рубрике «Титульная страница» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

17 ноября 2014, 10:46
Дорогая Екатерина, тамбовцы это опг в Питере, а мы ТАМБОВЧАНЕ!!!
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»