Ангел и зеленые человечки
Ольга Михайлова. Фото: Екатерина Жмырова

Ольга Михайлова. Фото: Екатерина Жмырова

Реставратор и детская писательница Ольга Михайлова — об авторской адекватности и авторской смелости

Ольга Михайлова — единственный в Тамбовской области аттестованный реставратор живописи, автор искусствоведческих научных статей и книги «Художники Тамбовского края». Кроме всего этого много лет она пишет детские рассказы и сказки, а недавно решила опубликовать свой первый сборник — «Ангел над городом».

 Ольга встречает меня в вестибюле областной картинной галереи. Узкими коридорами-лабиринтами введет в свою мастерскую. Показывает картины, которые реставрирует:

 – Мои пациенты. Вот над этой работаю уже три года. Я пошла по маминым стопам — треть основной экспозиции нашей галереи сделана ее руками. Вторая специальность — искусствоведение — это уже от папы. А вот к тому, что меня называют детской писательницей, никак не привыкну. Это все-таки больше не профессия, а хобби, то, что я делаю для души.

 – Вы пишете под псевдонимом Леля Баязитова. У вас есть желание «прикрыться», несколько дистанцироваться от читателя?

 – Это фамилия моей бабушки. Я взяла псевдоним давно, еще когда начинала писать искусствоведческие статьи. Дело в том, что мой отец Владимир Михайлов — довольно известный искусствовед. И когда я начинала работать, не хотелось, чтобы меня воспринимали в качестве дочери своего отца, которая тоже пишет об искусстве. Про мои статьи стали говорить, что они профессионально написаны, и спрашивали, кто такая Леля Баязитова — для меня это был очень важный этап. То есть, в какой-то мере я взяла псевдоним для самоутверждения.

 – Вы выросли в среде художников и искусствоведов, а как пришли к художественной литературе и почему выбрали такой не очень-то популярный сегодня жанр, как сказки?

 – Сейчас мне уже трудно ответить на этот вопрос. Мне кажется, что сказки были рядом со мной всегда. В детстве я их рисовала. До сих пор, разбирая шкафы, натыкаюсь на свои рисунки. Потом потихоньку стала что-то набирать на компьютере. Долгое время все это так и оставалось на уровне задумок — какие-то наброски, рассказы. Сейчас у меня накопилось уже около 40 сказок. А в сборник «Ангел над городом» вошли всего четыре. Я воспринимаю выход этой книги как эксперимент, как опыт.

 – Трудно ли вам было решиться показать широкой публике то, что вы писали в стол?

 – Это было не просто трудно, а страшно. Еще работая в качестве искусствоведа с художниками, я сталкивалась с тем, что то, что делается на салон, на продажу, тебе показывают весьма охотно. А вот картины, которые отражают свой собственный творческий замысел, отставляют куда-то подальше от посторонних глаз. Мне их стали показывать только когда уже действительно стали доверять как искусствоведу, считаться с моим мнением. И у меня было то же самое. Подпустить к себе, в собственный внутренний мир чужих людей очень непросто. Но потом, когда перешагиваешь через какую-то ступень, показываешь друзьям, близким, получаешь какие-то отзывы, страха уже нет. Это как научиться ездить на велосипеде. Стоит начать крутить педали, и дальше уже не страшно. Главное, понять для себя, что всем нравиться невозможно, кому-то то, что ты делаешь созвучно, кому-то — нет.

 – Действие вашей книги происходит в Санкт-Петербурге. Почему не в Тамбове?

 – Так получилось, что у меня два родных города. До блокады в Петербурге там было очень много родни по маминой линии. Мой прадед был ямщиком, дед — офицером. Он окончил Артиллерийское училище, служил на границе и прямо перед началом войны успел вывезти семью из Ленинграда. А те родственники, которые остались, практически все погибли во время блокады. Бабушка с маленькими детьми случайно оказалась в Тамбове. Сейчас у меня в Петербурге много друзей, я часто там бываю. По мировоззрению мне все-таки ближе Питер.

 – Издавали книгу вы тоже в Питере.

 – Почему такой выбор? Все-таки, я считаю, что рассчитанное на детей должно быть качественным. Очень неприятно видеть в книгах опечатки, ошибки. А особенно в детских. То есть получается, что мы детей с самого начала учим воспринимать небрежный, неправильно напечатанный текст. Поэтому я выходила на серьезных людей, которые могут это сделать профессионально. В Тамбове же нет книжных издательств, только типографии. Кстати, свою первую книгу — продолжение работы моего отца «Художники Тамбовского края» — я тоже не в Тамбове издавала, а в Москве. Там очень интересная история получилась. С теми материалами про художников, которые я отдала в издательство, случайно попались файлы с моими рассказами. Кто-то из издателей их прочитал и написал мне: «Художники — это хорошо, а вот это гораздо интересней».

 – Но издать понравившиеся рассказы вам не предложили?

 – Нет, конечно. К этому спокойно надо относиться. Многие авторы в Интернете с гневом пишут: «Я победитель такого-то конкурса, а издательства не хотят меня публиковать». Но надо реально смотреть на ситуацию — ни одно издательство не будет рисковать деньгами и публиковать никому неизвестного автора. Вообще, к новым людям в издательствах относятся довольно настороженно — проверяют, насколько вменяемо они смотрят на ситуацию. Мне рассказывали случай: когда мужчина написал детскую книжку, заложил квартиру, заказал художнику иллюстрации и издал книжку пятитысячным тиражом. Он был уверен, что обогатится, а книгу не взяли ни в один магазин. Издательства не гарантируют того, что книга будет в продаже. Молодому автору все равно придется заниматься этим лично — устраивать презентации, как-то продвигать свою книгу.

Вы сами оплачивали весь тираж?

 – Скажем так, мне помогли в Питере. Но часть денег все равно вкладывала сама. У меня маленький тираж — 500 экземпляров. Почти все книги разошлись по друзьям-знакомым. Что-то купили на презентации в Тамбове. На конец ноября намечена презентация в Петербурге. В лавке писателей на Невском моя книга сейчас продается. Я сразу прекрасно понимала, что делаю это не ради денег. То, что может возвращать деньги — это тиражи от 50 тысяч и более. Вообще, я так поняла, что если у людей есть деньги, они могут издать все, что угодно. Я смотрела книжки питерских издательств, которые выпускают сказки. Это какие-то перепевы Гарри Поттера. Такая Роулинг на русский манер. Еще одну книгу видела. Сюжет таков: принц выехал из города, потом чуть ли ни 100 страниц идет текст: «Дыгыдын-дыгыдын-дыгдын», а на последней странице написано: «И прискакал». Но больше всего меня поразила детская книжка под названием «Похождения какашки». Мелованная бумага, цветные иллюстрации. Честное слово, я сама все это видела в книжных магазинах в Петербурге на Невском проспекте.

 – А что вы покупаете и читаете своему ребенку? Я знаю, что у вас пятилетний сын.

– Как-то так получается, что в итоге все равно выходишь на ту советскую классику, которую читали нам — Барто, Маршак. Очень трудно из огромного объема современной детской литературы выбрать что-то качественное, серьезное. Даже для совсем маленьких детей. Когда начинаешь смотреть на вменяемость текста, покупать книгу уже не хочется. Современная тенденция — детские книги упрощают, адаптируют. То есть, например, «Буратино» можно прочитать за десять минут. Почему-то считается, что современные дети не могут воспринять оригинальный текст, им надо все упростить. Еще, когда сыну книжки покупаю, смотрю, чтобы там были не компьютерные картинки. Дети отказываются верить, что фиолетовая собачка — это собачка, а не Лунтик. Я этого не понимаю. Не то, чтобы я не могу написать о фантастических зеленых человечках, но мне это как-то неблизко, неинтересно.

 – И все-таки, как рождаются ваши сказки?

 – Скажем так, это истории из реальной жизни, но они художественно обработаны. Каждый, наверное, пишет по-своему. У меня сказки приходят готовым блоком. Я могу даже быть с чем-то не согласна, с поступками героев, например. Но изменить их уже не могу. Они живут сами по себе. Я предполагаю, что стихи как-то так же пишут. Что-то, конечно, дошлифовывается, меняется, но герои сразу рождаются со своими поступками и своими характерами. Когда писала, старалась вроде бы никому не подражать, но мне несколько человек говорили, что мои сказки напоминают им Экзюпери, что они философские и их можно читать как взрослым, так и детям. Наверное, все-таки то, что было начитано раньше, неосознанно выплескивается. Говорили, что много романтики, предлагали писать более жестко, агрессивно. Но мне кажется, что у нас агрессии и так достаточно. Сказки — это ведь по-своему универсальный жанр. Они учат добру, рассуждению, восприятию мира.

«Наша голова — самый высокий забор» Далее в рубрике «Наша голова — самый высокий забор»Реставратор старинной мебели Александр Давыдкин — о моде на антиквариат в Тамбове и вещах с историей Читайте в рубрике «Титульная страница» В очередь…Дмитрий Дюжев позволил себе неосторожные высказывания о культурном уровне отечественных зрителей и был обвинен в унижении достоинства россиян В очередь…

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»